Читаем без скачивания Импортный свидетель [Сборник] - Кирилл Павлов

— Ищу, — понурился Медведев — Но, кстати, может, тебе все это и не так интересно, ты ведь здесь по другому делу?

— Других дел не бывает, — веско сказал Нестеров, — тем более, сам знаешь, в мире, в том числе преступном, все связано.

— Ну, коли так, слушай дальше. Расскажу в двух словах о том, на чем их можно все же поймать. Они не просто мирно шантажируют. Вот недавно они одному крупному жулику с республиканской овощной базы «включили счетчик».

— Как же это происходило? — прищурился Нестеров.

— Прислали письмо о том, что требуют миллион, и сообщили, что если через неделю миллиона не будет, то автоматически «включается счетчик»: значит, на следующий после оговоренного срока день плюс еще двадцать тысяч, еще через день — еще тридцать тысяч, затем — сорок. Через три-четыре дня после невыплаты миллиона у завбазой погибла дочь, потом взорвалась машина, потом загорелся дом. Миллион пришлось отдать. А одного, тоже жулика, эти рэкетиры поймали, пытали, приставляли к нему электропилу и в конце концов разорвали, привязав к двум согнутым березкам.

— Вот тебе сто вторая, а говоришь — не за что брать, не хватает доказательств…

— Да сидят они, сидят, одного даже расстреляли. Но не рэкет же мы доказали, а убийство, а про рэкет хотя и был разговор на предварительном следствии, но они отшутились, говорят: скажите спасибо, что мы помогаем вам чистить страну, мы, дескать, убили жулика, а вы нас сажаете. Так что вот так, дорогой Николай Константинович… — Медведев задумался.

Нестеров широко раскрытыми глазами смотрел на усталого полковника.

— Ты говорил о том, что, возможно, в милиции кто-то сигнализирует рэкетирам.

— Да, пытаюсь выловить. Есть у меня активные ребята, с которыми легко работать. Пытался с их помощью найти мерзавца.

— Или мерзавцев, — вставил Нестеров.

— Да, мне тоже об этом говорил один мой добрый сыскарь — Багров. Сыщик номер один. За ним будущее. Собираюсь его из города в министерство переводить. Но пока… увы, на нуле…

6

Ознакомившись с подробным, но далеко не исчерпывающим письмом Давиджановой, которое показал Нестеров, Медведев стал немного нервничать: сам Генеральный прокурор проявляет к делу внимание. Теперь надо быть особо бдительным, на Давиджанову легко может быть совершено покушение…

Телефонный звонок застал и Медведева и Нестерова в гостиничном номере за составлением плана расследования. Нестеров схватил было трубку, но Медведев мягко отстранил его руку.

— Да

— Товарищ полковник, двенадцатый докладывает: без происшествий.

Медведев повесил трубку, взглянул на часы — времени было около трех утра.

— Спать, — сказал Медведев, — мои сообщили, что квартира Давиджановой под. наблюдением, порядок. А нам надо хоть немного поспать, завтра горячий день.

Медведев не столько хотел спать, сколько просто прилечь, поскольку знал, что неотдохнувший он выглядит плохо — все-таки… возраст.

— Одноходка у Давиджановой? — спросил Нестеров, приглашая Медведева вспомнить время, когда они вместе изучали блатной жаргон, расследуя когда-то в молодости «хлебное дело».

— Домик у нее, но с одной дверью, — сказал Медведев.

— А сотрудник у тебя там стоит один?

— Двое, да не волнуйся ты, ничего с ней не будет. Часа три покемарим и поедем к ней.

— А я волнуюсь: тут неизвестно, откуда ждать удара. Может, лучше ее устроить у вас в министерстве?

— Спи же ты, черт.

— Поехали.

Медведев нехотя поднялся, и они с Нестеровым вышли. Возле гостиничного корпуса стояла милицейская машина.

Ехали молча.

— Ну, вот видишь, все в порядке, — сказал Медведев, когда машина тихо подошла к домику, уютно расположенному в самом конце улицы, — оба поста на месте.

Действительно, оба работника милиции были на месте и бодрствовали, а увидев машину с Медведевым и Нестеровым, немедленно подошли к ней с рапортом.

В эту секунду раздался пронзительный гудок проползавшего невдалеке локомотива.

— Без происшествий, — доложили работники милиции, когда гудок дал им возможность открыть рот.

— Ничего подозрительного не было замечено?

— Нет, ничего.

— Хозяйка спит?

— Видимо, спит, из дому, во всяком случае, не выходила.

— Продолжайте службу.

— Есть.

— Ну теперь ты спокоен? — спросил Медведев, повернувшись к Нестерову.

— Я спокоен, что твоя служба работает хорошо: еще бы, сам заместитель министра приезжает ее контролировать. Но мы не знаем с тобой способа, которым убийцы хотят расправиться с Дазиджановой. Ты же сам видишь, они могут и с горы сбросить, и ножом пырнуть, и выстрелить, и в тюрьму посадить. Они тут хозяева, — добавил Нестеров, укоризненно посмотрев на Медведева.

— Ничего, разгребем и выбросим.

— Мне бы твою уверенность. Во сколько просыпается хозяйка?

— Кто ее знает.

— Как это — кто ее знает? Ты должен знать. Всё должны про нее знать. Она учительница, значит, в школу ходит к полдевятому. Сейчас без четверти семь. Через пятнадцать минут я пойду ее будить. Мозгами пошевелить не хочешь.

Медведев стал огненно-красным, сержант-шофер вышел из машины.

— Ты бы мог при нем меня не чехвостить, — взяв себя в руки, сказал Медведев, — все-таки ты сам говоришь: я заместитель министра, полковник. Кроме того, откуда я знаю, когда она проснется сегодня. Теперь каникулы, учителя в школу ходят не так рано. И вообще ты в столице переменился, на людей бросаешься, издергали тебя.

— Ну извини, пожалуйста, ты прав.

— Это вообще у вас в прокуратуре принято — сначала дров наломаете, а потом извиняетесь.

— «Вообще» — не обобщай, а что издергался — правда, надо в отпуск. Зови сержанта.

Сержант бросил окурок, сел в машину.

— Как вас зовут? — спросил Нестеров.

— Василием.

— Так вот, товарищ Василий, я вашего начальника люблю и знаю уже лет двенадцать — мы с ним в одном районе работали. Так что вы не подумайте, что мы серьезно ругаемся, а вообще-то он прав, как всегда.

Василий пожал плечами:

— Я тоже помню вас по Тихому району, товарищ прокурор, только это было восемь лет назад.

— Будем работать, — после паузы сказал Нестеров.

— Будем, — повторил Медведев, выходя из машины— Будем будить хозяйку.

Медведев осторожно постучал в окно.

— Вставайте, Нурия Асановна, уже семь часов, — смешно пропищал этот громила.

Вокруг стояла тишина, только стройные кипарисы покачивались от порывов ветра.

— Нурия Асановна, — снова позвал Медведев.

И снова ответом ему было молчание.

Медведев обошел вокруг дома. Через секунду его командный голос послышался со стороны садика:

— Окно было открыто?

— Было, товарищ полковник.

— Нурия Асановна, — еще раз громко позвал Медведев, потом подошел к входной двери, постучал.

Снова никто не ответил.

От этого молчания страшное состояние испытал полковник Медведев. Он знал, что за его спиной стоит друг — Нестеров, но именно поэтому оглядываться на него не хотел. Не хотел встречаться глазами с коллегой.

Молчание Давиджановой могло означать только, что работа провалена, свидетель погиб.

Ветер запутался в темном кусте в дальнем углу сада. Куст зашумел.

7

Следователь прокуратуры Октябрьского района города Москвы, принявший к производству дело по факту смерти неизвестного гражданина, впоследствии оказавшегося Назаровым, ходил по летней, знойной Москве и размышлял. Его голова была устроена так, что и ночью во время самых сладких снов она продолжала работать и искать истину. Но сперва истина, как оно и водится, рядилась в тогу удивительного сумбура. Хотелось наметить пути расследования, но пока что было не за что зацепиться.

А ведь для следователя нужны объяснения, хотя бы того, каким образом убитый Назаров оказался на стройке, ведь он же не строитель, а учитель, к тому же домосед. Быть может, его убили с целью ограбления: видят, человек с восточными чертами лица, сработал обывательский рефлекс — есть большие деньги. Но почему тогда ограбление не было совершено более безопасным способом? Скажем, выманили деньги или выиграли. Возможно, что он не сел играть, не дался, но ведь это и есть основание предположить, что человек, не севший играть с жуликами и не давшийся картежникам, не поедет с незнакомыми людьми куда-то, чтобы там сложить свою голову. Кстати, как было установлено, голова потерпевшего весьма неплохо работала. Ни алкоголя, ни каких бы то ни было транквилизаторов не было обнаружено в его крови.

Правда, обнаружено было нечто другое, но в таком небольшом количестве, что экспертиза не настаивает на том, что это не случайность. За полчаса до насильственной смерти от асфиксии потерпевший получил в организм микроскопическую долю яда, который из-за своего мизерного количества не успел оказать практически никакого воздействия.